flamenco.ru
flamenco.ru
flamenco.ru

Неукротимые игры фламенко Часть 8

Глубокое пение

Рисунки автора
обновлено: 13.07.2010

Эллипс крика
пронзает навылет
молчание гор,
и в лиловой ночи,
над земными купами рощ
вспыхивает черной радугой он.
А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-ай!

(Ф.Г. Лорка “Крик”)

martinete

Ay! (Ай!) неистовый возглас внезапно вырвался из груди кантаора, вытягиваясь в трепетную линию сосредоточенного вокализа:

Это temple – первый, начальный раздел cante – пения фламенко, своего рода ген, в котором уже заложена вся информация будущей формы. В этот момент кантаор (певец фламенко) сосредотачивается, настраивается, устанавливает контакт с ладовой и метрической структурой, с аккомпанементом, слушателем… Контакт с Вечностью. Ибо, что может быть более вечным, чем этот возглас, в котором как бы соединились и первый крик новорожденного, и последний, наполненный ужасом, вопль человека перед лицом смерти.

“Затем мелодия постепенно раскрывает тайну музыкальных тонов и извлекает драгоценный камень рыдания, звучную слезу над рекой голоса.”

Этот принцип постепенного “вызревания” и развития музыкальной ткани из одного зерна является общим для таких крупных форм восточной музыки как рага, макам, и перекликается с концепцией древней китайской философии цзен, согласно которой все возникает из одного зерна, субстанции. Общим здесь оказывается и принцип свободного, спонтанного творчества, т.е. импровизации, благодаря которому проявляется поразительная возможность воссоздавать заранее известное, определенное, но каждый раз иначе, по-другому.

Дерево, распускающееся каждую весну, остается тем же деревом, но каждый раз оно уже другое.

Эта возможность свободной импровизации в искусстве фламенко, так же как и в классической музыке Востока, определяется наличием целого комплекса строгих, регламентированных правил, традиционных принципов организации развития музыкальной формы. И ничего парадоксального в этом нет. Эта же диалектика соотношения свободы и необходимости в значительной мере легла в основу европейского искусства импровизации именно под эгидой полифонии, в которой структурные элементы и общие принципы формообразования определены наиболее конкретно и строго.

Каковы же основные ориентиры в этом безбрежном и бездонном море, именуемом cante jondo (канте хондо)?

В нем можно выделить около ста жанров и стилистически самостоятельных форм. Все они делятся на три основные категории: cante grande, intermedio, cante chico.

Cante grande (канте гранде) – буквально большое или глубокое пение. Это наиболее древняя и сложная категория искусства фламенко.

Для этих cantes характерна строгая модальная структура. Они играют фундаментальную роль в образовании всех остальных форм пения этого вида и исполняются без аккомпанемента. В ней особо выделяются: тона, дебла, мартинете, саэта.

Вторая группа этого вида включает в себя также cante с модальной структурой, но уже приспособленные к гармоническому (хотя еще и не функциональному) аккомпанементу гитары. Это: солеарес, сигирийас, канья, поло, серранас, ливианас и многие другие.

Intermedio (интермедио) – категория средних, промежуточных форм между cante grande и cante chico. Сюда входит все семейство фандангос, тарантас, тьентос, петенерас и т.д.

Cante chico (канте чико) буквально маленькое пение – категория малых форм развлекательного жанра. Легкость в данном случае определяется сравнительной простотой формы и характером образов, очерченных праздничностью и искрометным весельем. Не случайно большая группа этой категории носит название cante festero (праздничное пение). Это алегриас, росас, кантиньяс, мирабрас, булериас, тьентос канастерос, румба хитана и т.д. К этой же категории относятся гуахирас, коломбиана, вердиалес, данса мора и многие другие формы.

Некоторые исследователи выделяют еще четвертую категорию, к которой относят фольклорные формы Андалусии, а также других провинций Испании. Например: эль вито, соронго, гарротин, севильянас, тангильо, милонга, калесерас, триллерас, хота, буги фламенко, твист фламенко и т.п.

Каждая форма канте фламенко определяется ладовой и ритмометрической структурами, традиционными мелодическими формулами и определенным кругом образов.

Саэта, исполняющаяся только раз в году на страстной неделе, повествует о страданиях Христа; в минерас выражается протест против эксплуатации и подавления свобод человека; традиционная тема сигирийи – смерть; а вердиалес – гимн радости бытия.

Так же как и в музыке Востока, каждая форма фламенко по-настоящему может быть исполнена лишь в определенное время. “Каждому cante свой час как для вина, как для любви” – говорят андалузцы. В полночь фандангильо, в первом часу картахенерас, в два часа плайера, три часа утра – час сигирийи… И пренебрежение этим соотношением пуристы фламенко рассматривают как нарушение нормы; для них это равносильно нарушению хода времени.

Канте является основой искусства фламенко, к нему обращаются как к одушевленному существу. “Наш Канте…” – с любовью говорят андалузцы. А фигура кантаора является центральной в cuardo flamenco.

“Фигура кантаора очерчена двумя мощными линиями: свод неба во внешнем мире и вибрирующая душа певца. Пение для кантаора торжественный ритуал, он оживляет старые уснувшие мелодии и бросает их на ветер, воплотив в звуки своего голоса… Кантаор относится к пению с глубоко религиозным чувством. Народу нужны кантаоры, чтобы он мог дать выход своей печали и подлинной своей истории. Певцы это попросту медиумы, лирические очаги нашего народа. Они поют, завороженные блестящей точкой, мерцающей на горизонте, это странные и вместе с тем простые люди”.

Можно вспомнить Тио Луиса эль Хулиана, кантаора XVIII века, создателя ливианас, в XIX веке яркими фигурами быль Эль Планета, которого слушал в Гранаде М.И. Глинка, Диего Эль Фийо, Сильверио Франконетти, Курро Дульсе, Мануэль Молино.

“То были великие выразители душ народа, – говорил о них Ф.Г. Лорка, – отдавшие свои собственные души на растерзание буре чувств. Почти все они умерли от разрыва сердца, оно лопалось у них, как у огромных цикад, после того, как они наполнили атмосферу давними ритмами.”

В начале XX века патриархами канте фламенко были Антонио Чакон, Пастора Павон, Мануэль Торрес. В наше время известны их достойные преемники: Антонио Майрена, Энрике Моренте, Фосфорито, Чокалате, Габриель Морено…